Новые вызовы новой эпохи
Торговля и развитие
Постепенная реструктуризация и дерегулирование экономики, а также открытие границ для торговли и инвестиций в постсоветских государствах породили новые риски для окружающей среды. Среди этих рисков можно выделить нижеследующие.
- "Золотая лихорадка". В обстановке неопределенности, порожденной хозяйственными неурядицами (особенно в сельской местности), отсутствия четко определенных имущественных прав и беззакония, царящего в постсоветском регионе, у предпринимателей возникло искушение захватить и эксплуатировать природные ресурсы, которые приносят быстрый доход. В СССР масштаб лесозаготовок ограничивался скромными возможностями советских технологий, а также правилами, в соответствии с которыми огромные лесные площади оставались нетронутыми. К концу 90-х годов "дырявая" граница и фактическое отсутствие контроля за соблюдением лесного законодательства, с одной стороны, и огромная потребность в древесине со стороны КНР, Японии и Республики Корея (Южная Корея) - с другой, привели к появлению на российском Дальнем Востоке и в Сибири сотен независимых подрядчиков и преступных банд, занимающихся вырубкой леса. По оценкам российского "Гринписа", 20 проц. предназначенной для экспорта древесины вывозится из страны нелегально. Губернатор Сахалина располагает данными о том, что половина морепродуктов, экспортируемых российскими тихоокеанскими рыболовецкими хозяйствами, поступает за рубеж незаконно, в результате чего государство ежегодно недобирает налоговых поступлений на сумму около 3 млрд долларов, а промысловое рыболовство региона терпит значительный урон.
- Развитие общества массового потребления. В условиях централизованного планового хозяйства потребительские товары были дефицитны. В постсоветскую эпоху число автомобилей на дорогах резко возросло, особенно в таких богатых городах, как Баку (Азербайджан) и Алматы (Казахстан). В Москве (Россия) парк автомашин в 90-е увеличился примерно втрое - до 2,5 млн, и в часы пик нередко образуются пробки. В большинстве крупных городов СНГ автомобильный транспорт стал основным источником загрязнения воздуха, качество которого быстро ухудшается. По мере заполнения рынка импортными товарами темпы накопления твердого мусора приблизились к соответствующим показателям высокоразвитых стран, но в городах СНГ нет ни опыта борьбы с резким увеличением объема отходов, ни подходящей инфраструктуры. К 2000 году число несанкционированных свалок в Петербурге достигло 162.
- Торговля отходами. В 2001-м российское правительство одобрило план сметной стоимостью 20 млрд долларов по ввозу в страну 21 тыс. т радиоактивных отходов для переработки и долговременного хранения. Местные СМИ сообщали о незаконном ввозе токсичных отходов из Европы и Азии, а в июне 1998 года украинские таможенники обнаружили 40 т незадекларированных радиоактивных веществ на борту казахстанского самолета, совершившего посадку в Украине на пути из Германии в Россию.
Иностранные инвестиции в СНГ вкладывались главным образом в разработку нефтяных и газовых месторождений - например, в бассейне Каспийского моря (львиная доля подобных целевых капиталовложений приходится на Азербайджан и Казахстан) и на российском тихоокеанском побережье. Перспектива более интенсивной разработки природных ресурсов и дальнейшего расширения масштабов их перевозок и переработки вызвала тревогу общественности, обеспокоенной возникновением новых угроз природной среде и здоровью людей в дополнение к тем факторам риска, которые сложились на протяжении столетней истории нефтедобывающей промышленности. В бассейне Каспийского моря отмечены тревожные симптомы деградации окружающей среды из-за проведения наземных и морских буровых работ и в связи с транспортировкой сырой нефти и газа по железным дорогам, а также танкерами и по трубопроводам через Чёрное море. Конфликты в Чеченской Республике и других регионах Северного Кавказа еще более усложнили проблему, так как нефтяные скважины, трубопроводы, склады и нефтеперерабатывающие заводы оказались в районе боевых действий.
Горно-рудные разработки также привлекли внимание инвесторов. Добыча золота получила значительное развитие в Киргизии; золотой прииск Кумтор на востоке страны стал самым крупным объектом иностранных инвестиций. Соответственно Кумтор стал играть важнейшую роль в экономике страны: на него приходилось 9 проц. валового внутреннего продукта в 2000-м. Однако в мае 1998 года в результате дорожно-транспортного происшествия произошел разлив большого количества цианида, который отравил воды реки Барскун в ее нижнем течении до южного берега озера Иссык-Куль. В результате три человека погибли от прямого воздействия цианида, а 800 пострадавших были госпитализированы. Катастрофа повлекла за собой гибель всего живого в реке, нанесла существенный урон крупному рогатому скоту и парализовала продуктовые рынки, отпугнув покупателей, опасавшихся отравления. Более того, по сообщению правительства Киргизии, туристы покинули дома отдыха в районе озера Иссык-Куль, а иностранные инвестиции в развитие местных курортов перестали поступать. Обеззараживание пораженной местности обошлось государству в 4 млн долларов, причем в эту сумму не включены расходы по ликвидации возможных долгосрочных последствий аварии.
Упадок инфраструктуры
Советская экономическая система ставила во главу угла вложения в новые капитальные проекты и не поощряла расходования ресурсов на содержание, техническое обслуживание и модернизацию существующих предприятий и оборудования. Экономический коллапс стран-членов СНГ в 90-х привел к дальнейшему обострению проблемы физического старения инфраструктуры. Например, в период с 1990 по 1998 год объем капиталовложений в российскую экономику сократился на 75 процентов. По утверждению президента Российской инженерной академии, 40-60 проц. отечественного промышленного оборудования к 2000 году пришло в полную негодность.
Запущенность российской промышленной и коммунальной инфраструктур проявилась в ряде драматических событий, таких, как пожар на Останкинской телевизионной башне в Москве в августе 2000-го и выход из строя ряда муниципальных отопительных систем в городах Сибири в начале 2001-го, когда зима выдалась особенно суровой. По словам Александра Яшина, заместителя председателя Комитета Государственной думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, "россияне живут среди реликтов советских времен, как в музее, и никто не строит ничего нового". Директор Российского центра по аварийным ситуациям и радиационной медицине заявил, что число чрезвычайных происшествий увеличилось в 90-х годах на 7 проц., а к началу 2000-го составило более тысячи в год, унеся жизни 1500-1700 человек. При этом сбои в работе инфраструктуры и аварии на производстве послужили причиной примерно трех четвертей всех смертельных случаев.
Хуже всего дела обстояли в нефтегазодобывающей отрасли. По территории европейской части России и Западной Сибири проложено свыше 46 тыс. км нефтепроводов и 20 тыс. км продуктопроводов. Многие трубопроводы находились в плохом техническом состоянии из-за низкого качества изготовления, нерегулярного обслуживания и ограниченных возможностей для замены изношенных деталей. К 2000 году более 30 проц. российских промысловых и магистральных трубопроводов выработало свой ресурс (30 лет). По данным российского Министерства энергетики, в стране происходит от 30 до 50 тыс. аварий, сопровождающихся загрязнением окружающей среды нефтью и газом. По оценкам российского Министерства природных ресурсов, в 2000-м потери нефтедобывающей промышленности составили от 10 до 20 млн т сырой нефти в год, или 3-7 проц. ее добычи. (Для сравнения: высокоразвитые страны теряли ежегодно менее одной десятой процента добываемой ими нефти.) Рыночная стоимость таких потерь доходила до 400-800 млн долларов в год, не считая расходов на ремонт оборудования и защиту окружающей среды.
В конце 90-х годов высокие доходы в нефтедобывающей отрасли стимулировали бурный рост промышленного производства в России и в ряде соседних стран. Возвращение в строй старых предприятий (зачастую без восстановительного ремонта) привело к тому, что резко возросла вероятность возникновения аварийных ситуаций в промышленности.
Сфера обслуживания
Советский режим вкладывал значительные средства в проведение массовых санитарно-гигиенических мероприятий и в повышение уровня здравоохранения, особенно в крупных городах-"витринах". Городское водоснабжение, очистка сточных вод, удаление твердых отходов, уборка улиц и их очистка от снега - всё это субсидировалось государством. Промышленные предприятия зачастую оказывали такие услуги населению совершенно бесплатно. Впоследствии эта сфера была поручена местным органам власти и предприятиям коммунального хозяйства, у которых не было ни источников дохода, ни знаний, ни политической поддержки, необходимых для адекватного предоставления соответствующих услуг в рыночных условиях.
Счета за водопотребление и сброс сточных вод, выписываемые на основании показаний счетчиков, обычно выставлялись лишь крупным промышленным пользователям. Тарифные ставки значительно завышались с целью заработать на преуспевающих предприятиях, но бюджетным организациям (школы, больницы, армия) предоставлялась отсрочка платежей за коммунальные услуги или позволялось оплачивать их по бартерной схеме. В 1999-м в Нижнем Новгороде - четвертом по величине городе России - 70 проц. счетов за водопользование оплачивалось товарами без использования денег. С потребителей-резидентов плата обычно взималась по умеренной твердой ставке, и всё же, как отметил мэр Еревана - столицы Армении в том же году, люди по-прежнему не платят по счетам.
Вследствие этого предприятия коммунального хозяйства оказались не в состоянии оплачивать эксплуатационные расходы (например, стоимость реактивов и электроэнергии) и были вынуждены нарушать оптимальный график технического обслуживания и предупредительного ремонта оборудования, а также резко сократить капиталовложения на эти цели. Еревану требовалось 400 млн долларов на капитальный ремонт городской системы водоснабжения с заменой 2 000 км труб, что сократило бы объем утечки воды с 65 до 20 процентов. Неудивительно, что во многих странах и городах положение с водоснабжением заметно ухудшилось даже в условиях сокращения водопотребления из-за падения производства и соответствующего уменьшения нагрузки на очистные сооружения. По данным российских органов здравоохранения, приблизительно 20 проц. проб воды, взятых из системы коммунального питьевого водоснабжения, не соответствовали норме по физико-химическим, а 10 проц. по биологическим критериям. В конце 90-х годов более половины проб, взятых из систем коммунального питьевого водоснабжения Киргизии, не соответствовали (по сведениям Национального агентства по охране окружающей среды) минимальным стандартам качества.
В то время как официальные данные мониторинга, касающиеся состояния здоровья населения, вызывают сомнения, неофициальная информация на сей счет свидетельствует о том, что по медицинским показателям ситуация в постсоветском регионе ухудшается и всё более приближается к той, что характерна для развивающихся стран. Использование некачественной питьевой воды привело к росту желудочно-кишечных заболеваний в России на 10 проц., а в 90-х возросла заболеваемость гастроэнтеритом, гепатитом А и бактериальной дизентерией. В конце 1997 - начале 1998 года Узбекистан был охвачен эпидемией вирусного гепатита. Всемирная организация здравоохранения отметила вспышки брюшного тифа в Таджикистане (1997) и Киргизии (1998), холеры в Украине (1995), в Армении и России (1998), в Казахстане и России (2001).
В обозреваемый период инфраструктуры различных стран на постсоветском пространстве значительно отличались друг от друга по степени эффективности, что неудивительно, учитывая существующий разрыв в экономическом развитии между странами-членами Содружества и в уровне компетенции их правительств, а также различия между городом и деревней внутри каждой из них. Некоторые города (такие, как Москва и Новгород в России) осознали, что надежные производственные и социальные инфраструктуры являются важнейшим условием успешного экономического роста, привлечения иностранных инвестиций и залогом грядущих перемен.
Сохранение биологического разнообразия
Хотя экология постсоветского региона претерпела разрушительные изменения, странам-членам СНГ удалось сохранить биологическое разнообразие своего животного и растительного мира и природные ландшафты в их первозданности. На долю России приходится свыше 20 проц. лесов планеты. Одним из достижений СССР было создание системы заповедников - охраняемых государством природных территорий, доступ в которые был строго ограничен, чтобы предотвратить антропогенное воздействие на них, и охотничьих угодий. СССР оставил в наследство своим преемникам почти 200 таких заповедников, а также заказников, созданных для охраны диких животных, и национальных парков, отличающихся огромным разнообразием экосистем, где сохраняются альпийские луга горного Памира (Таджикистан), огромные пространства арктической тундры, дальневосточной тайги и болот Белоруссии. Такого рода охраняемые, не тронутые цивилизацией экосистемы - крупнейшие на Земле.
В постсоветский период это богатство оказалось под угрозой. Штаты многих заповедников были сокращены или упразднены, а их территории открыты для земледелия, выпаса скота и охоты. На российском Дальнем Востоке уссурийский тигр и амурский барс оказались на грани исчезновения. После Второй мировой войны популяция этих крупных кошек была спасена от полного исчезновения благодаря запретам, строго ограничивавшим доступ к местам их естественного обитания в заповедниках, а также благодаря мерам по охране государственной безопасности России вдоль китайской границы. После развала СССР масштабы браконьерского промысла резко увеличились. За тигровую шкуру можно было выручить до 30 тыс. долларов в Японии или США, а в КНР и на Тайване некоторые органы тигров высоко ценятся за их целебные свойства. Профессиональным охотникам удавалось уйти от плохо вооруженных охотинспекторов, не имеющих технической и иной поддержки. Местам естественного обитания тигров угрожают также лесозаготовки, ведущиеся с большим размахом. К 1995 году популяция тигров сократилась до 200 или 300 особей, а более редких барсов осталось, по приблизительным оценкам, всего 30. Российские официальные лица считают, что в начале 90-х браконьеры убивали примерно по 50 тигров в год. Однако усиленное внимание, проявленное к этой проблеме средствами массовой информации, действия органов правопорядка, меры, принятые при поддержке международных организаций по пресечению сбыта продуктов браконьерского промысла, заметно снизили темпы сокращения популяции тигров.
То, что происходит с осетровыми рыбами Каспийского моря, самым наглядным образом иллюстрирует ущерб, наносимый биологическому разнообразию в постсоветскую эпоху. Происходившие в течение десятилетий загрязнение воды, строительство плотин и сокращение территорий естественного обитания осетровых в Волге и Урале привели к разрушению их нерестилищ. С появлением четырех новых государств и свободных рынков на каспийском побережье неограниченный промысел (часто ведущийся обедневшими жителями прибрежных деревень, работающими на преступные группировки) привел к резкому сокращению популяции осетровых, дающих черную икру. К 1995 году заселенность водоемов осетровыми сократилась до 30 проц. от уровня 1978-го, резко упало производство икры. В 1998 году ООН в соответствии с Конвенцией о международной торговле исчезающими видами дикой фауны и флоры (CITES) установила правило, по которому черная икра, экспортируемая странами-членами СНГ, должна быть сертифицирована как добытая в пределах установленных квот, и потребовала наложить запрет на ловлю осетровых в открытых водах. По данным местных контрольных органов, объемы браконьерского лова осетровых в 2000-м всё еще превышали 10-15 тыс. т, что, как минимум, в 13 раз больше официального сводного показателя их добычи Азербайджаном, Казахстаном, Россией и Туркменией. Учитывая неспособность указанных стран ввести и соблюдать щадящую технологию лова, ООН попыталась уговорить их приостановить лов осетровых в промышленных масштабах. Время покажет, располагают ли прикаспийские государства техническими возможностями и политической волей для пресечения незаконного промысла.
Отправить комментарий